Турция, Россия и Китай создадут новую ось новый поворот

Лидер Партии националистического движения Девлет Бахчели, союзник президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана, предложил создать союз Турции, России и Китая в качестве противовеса «оси зла США и Израиля». Это заявление вызвало широкий резонанс в Анкаре и за её пределами, поскольку многие наблюдатели воспринимают подобные инициативы не как личную риторику Бахчели, а как своеобразный политический сигнал, отражающий возможные настроения в президентской администрации.

Эрдоган и представители правящей партии пока не прокомментировали данную идею, однако в турецкой политической культуре давно уже закрепилось понимание: резонансные высказывания Бахчели редко бывают случайными и зачастую предваряют шаги, готовящиеся на уровне власти.

Бахчели слова на ветер не бросает

История показывает, что именно Бахчели нередко становился инициатором радикальных поворотов. Он был первым, кто предложил начать переговоры с Рабочей партией Курдистана и рассмотреть вопрос об освобождении Абдуллы Оджалана, что позднее было поддержано Эрдоганом и легло в основу мирного процесса. Текущая инициатива также носит характер стратегического манёвра: идея выхода Турции из НАТО и создания вместе с Россией и Китаем «Большой Евразии» давно циркулирует в экспертной среде, но впервые прозвучала столь открыто и жёстко, да к тому же, от политика, входящего в правящую коалицию.

Для Москвы такой сигнал совпадает с её давними усилиями по формированию альтернативной архитектуры безопасности в Евразии, где Турция могла бы сыграть роль ключевого игрока, подрывая единство НАТО.

Для Пекина же Анкара представляет собой стратегический узел в регионе Ближнего Востока и Средиземноморья, а также потенциального участника инициативы «Один пояс, один путь». Однако сама перспектива такого союза сталкивается с многочисленными противоречиями - от разных подходов к Сирии до жесткой конкуренции в Центральной Азии.

Для Москвы такой сигнал совпадает с её давними усилиями по формированию альтернативной архитектуры безопасности в Евразии, где Турция могла бы сыграть роль ключевого игрока, подрывая единство НАТО

Серьёзность инициативы Бахчели нужно рассматривать и через призму турецко-американских отношений. Несмотря на кризисы и разногласия, Анкара после возвращения Дональда Трампа к власти стремится восстановить доверие в диалоге с Вашингтоном. Личные контакты между Эрдоганом и Трампом традиционно носили дружеский характер. Однако фундаментальные противоречия по-прежнему остаются: США продолжают поддерживать «Сирийские демократические силы», основу которых составляют курдские формирования, воспринимаемые Турцией как угроза. Посол США и спецпредставитель по Сирии Том Барак активно продвигает идею их интеграции в сирийское правительство, что вызывает нескрываемое раздражение Анкары.

На этом фоне заявление Бахчели выглядит рассчитанным шагом, адресованным, прежде всего, Белому дому. Турция дает понять, что располагает альтернативами и может приблизиться к Москве и Пекину, если её интересы будут проигнорированы. Не случайно инициатива прозвучала накануне визита Эрдогана в Нью-Йорк для участия в сессии Генеральной Ассамблеи ООН, где, по ожиданиям, он может встретиться с президентом Трампом. Встреча официально не подтверждена, но дипломатические источники в Анкаре признают, что запрос уже был направлен американской стороне.

Мировые СМИ восприняли заявление Бахчели неоднозначно. Европейские издания, включая FrankfurterAllgemeineZeitung и LeMonde, отметили, что подобная риторика отражает «углубляющийся кризис доверия» между Турцией и Западом. Немецкая пресса подчеркнула, что сама перспектива выхода Анкары из НАТО выглядит маловероятной, но использование этого тезиса как инструмента давления на США вполне укладывается в стиль Эрдогана.

Для Трампа, который видит в Пекине главного глобального соперника, перспектива ухода Турции в «китайско-российский лагерь» звучит как прямое предупреждение

В арабской прессе, в частности в изданиях Al-Quds Al-Arabi и Asharq Al-Awsat, идея «евразийского альянса» с Турцией вызвала активные дискуссии: часть обозревателей сочла её «символическим жестом солидарности с палестинцами», тогда как другие подчеркнули, что сближение с Москвой и Пекином неизбежно усилит противоречия Анкары с Западом.

Китайские государственные СМИ отреагировали более сдержанно, ограничившись публикацией сообщений о заявлении Бахчели без комментариев, но экспертные круги в Пекине отметили, что «возможное вовлечение Турции в евразийский формат может радикально изменить баланс в Восточном Средиземноморье».

Российская же пресса, напротив, активно поддержала инициативу, назвав её «историческим шансом для Анкары».

Таким образом, инициатива Бахчели стала элементом сложной политической игры, в которой Анкара пытается максимизировать выгоды от противостояния США и Китая, одновременно удерживая собственную стратегическую автономию.

Для Трампа, который видит в Пекине главного глобального соперника, перспектива ухода Турции в «китайско-российский лагерь» звучит как прямое предупреждение. В этом контексте заявление Бахчели становится инструментом давления, позволяющего Эрдогану в ходе предстоящих переговоров с Вашингтоном добиваться более выгодных условий сотрудничества.