Яркая помада, лайки и подросток: где заканчивается сострадание и начинается шоу

Когда человек берет на себя роль «спасателя», но при этом не осознает всей ответственности, то это превращается лишь в шоу для привлечения внимания.

Недавняя история блогера Наиля Кемерли, который опубликовал видео с 13-летней якобы бездомной девочкой, наглядно показала, как опасно стирать грань между помощью и контентом.

Мы живем в эпоху, когда любое запущенное в интернет-пространство слово будет иметь вес. Так, блогер Наиль Кемерли в своем ролике в открытую показывает 13-летнюю девочку, называет ее имя, уточняет, где она жила, а что еще страшнее - девочка к тому же рассказывает, что её принуждали к браку, к употреблению алкоголя и наркотиков, и теперь она скитается по городу без поддержки и жилья.

Любой, кто выходит в публичное поле и работает с уязвимыми группами, берёт на себя этическое обязательство. И, несомненно, блогер прекрасно осознавал незаконность своих действий, ведь публикация материала с ребёнком, рассказывающим о насилии или зависимости, требует согласия законных представителей, анонимности личности и обязательного уведомления соответствующих служб, если ребёнок в опасности.

Но не только в этом основная проблема действий Наиля Кемерли. Оказавшейся в трудной ситуации девочке очевидно требуется не только уведомление о ней государственной опеки, но и срочная психологическая поддержка. Тем не менее, человек, имеющий на то все возможности, не только раскрывает перед всеми личность девочки, но и… отводит ее в салон красоты. Действительно ли 13-летняя девочка, оказавшаяся на улице, подвергшаяся жестокому обращению, употребившая наркотические вещества и алкоголь не по своей воле, нуждается в том, чтобы ей сделали модную укладку и накрасили губы красной помадой? А в дальнейшем взрослый человек обсуждает внешность подростка, читает комментарии о «красоте» и «взрослости», говорит, что ее хотят взять в жены, и она к этому уже готова, по сути, превращая все это в опасную игру.

Сняв и распространив видео, блогер выложил в сеть историю, которая могла стать поводом для защиты, а превратилась в предмет обсуждения и насмешек, которые он и сам продолжает поддерживать. Так, после волны осуждений со стороны общественности, Наиль Кемерли опубликовал ролик, в котором безуспешно пытался оправдаться, он несколько раз упоминал, как люди бессовестным образом распространяют кадры воровства 13-летней девочкой, отмечая, как это неправильно и может пагубно повлиять на ее жизнь.

И правда, распространение этих кадров этически некорректно, однако сам блогер и вставил их в свое видеообращение, видимо, ради больших охватов и внимания к своему контенту.

Интересно, что вначале каждый ролик, каждый заголовок и каждое описание личности ребенка сопровождается фразой «ей 13 лет», после же, скорее, чтобы избежать обвинений, этот факт резко подменяется. И теперь оказывается, что девочке далеко не 13, а 17 лет, что так просто в паспорте записано, а на самом деле «никому ничего не известно». Наиль Кемерли может сколько угодно менять нарратив, но эти манипуляции не отменяют главный вопрос: зачем взрослая медийная персона превращает историю уязвлённого ребёнка в инструмент собственной популярности?

В рассказе Урсулы К. Ле Гуин «Те, кто уходит из Омеласа» описан утопический город, процветание которого зависит от страданий одного ребёнка. В конце рассказа жители, которые не могут смириться с этой несправедливостью, уходят в неизвестность: «Они уходят из Омеласа, они идут в пустую страну, потому что они не могут жить с этим знанием». Иными словами, взрослый, который сталкивается с чужой болью, не может ограничиться внешними действиями ради шоу. Любой, кто выставляет ребёнка напоказ, подменяет помощь популярностью. И, кажется, Наиль Кемерли остался бы в городе Омелас, несмотря на все условия.

Когда блогеры берут на себя роль спасителей без знаний, опыта и юридических полномочий, они не только подменяют работу социальных служб, но и подрывают доверие к самой идее волонтёрства. Зрители видят этот образ «героя, спасителя», не задумываясь, что за кадром остаётся реальный ребёнок, неважно ему 13 или 17 лет, который всё ещё не получил медицинской помощи, психологической поддержки и защиты со стороны государства. За последние дни люди нашли все причины для обсуждения и осуждения девочки, для уличения ее во лжи, но сконцентрировать внимание нужно было абсолютно на иной персоне. Ведь любая история несовершеннолетнего, особенно пострадавшего, требует тишины, медицинской помощи и участия опеки.

Джамиля Суджадинова