Маленький принц сказал Эрдогану: нет! кипящий котел Ближний Восток

Попытка Турции превратить недавнее потепление отношений с Саудовской Аравией в полноценный военно-политический союз уперлась в жесткий прагматизм Эр-Рияда.

Анкара рассчитывала встроиться в закрытую связку Саудовская Аравия - Пакистан и оформить новую силовую ось Ближнего Востока, однако наследный принц Мухаммед бин Салман дал ясно понять: сотрудничество - да, участие в архитектуре ключевой безопасности - нет.

История с возможным расширением саудовско-пакистанского оборонного соглашения стала показательной. Со ссылкой на информационное агентство France-Presse военные источники в странах Персидского залива прямо опровергли перспективу подключения третьих сторон. Формула прозвучала предельно дипломатично - «двустороннее соглашение, которое останется таковым». По сути, это был отказ. Эксклюзивный характер пакистано-саудовского альянса подчеркивался сознательно: Эр-Рияд не намерен превращать его в многонациональный блок.

Анкара рассчитывала встроиться в закрытую связку Саудовская Аравия - Пакистан и оформить новую силовую ось Ближнего Востока, однако...

На первый взгляд решение саудовцев выглядит нелогичным. За последние три года Анкара и Эр-Рияд после периода конфронтации, вызванной убийством в 2018 году Джамаля Хашогги, заметно сблизились. Стороны перешли к деловой прагматике: многомиллиардные контракты, инвестиции, сделки в оборонной промышленности, закупки саудитами турецких беспилотников Bayraktar, совместные программы подготовки… В Анкаре не без оснований рассчитывали, что этот пакет автоматически выведет отношения на уровень стратегического союза.

Однако саудовская логика устроена иначе. Для королевства безопасность - не идеологический альянс, а набор контролируемых двусторонних страховок. Ключевым военным партнером Эр-Рияда десятилетиями остается Пакистан: обучение кадров, размещение контингентов, тесная институциональная координация и, в стратегическом измерении, потенциальный «ядерный зонтик». В обмен Исламабад получает финансовую поддержку и энергетические гарантии. Такая связка слишком чувствительна, чтобы делить ее с третьим игроком.

Турция же преследует иные цели, стремясь конвертировать рост оборонной промышленности в политическое влияние и продвигая модель региональной автономии от Запада. Формирование оси Анкара - Эр-Рияд - Исламабад означало бы появление самостоятельного суннитского центра силы, способного одновременно сдерживать Иран и торговаться с США. Это автоматически делало бы Турцию не поставщиком услуг, а соархитектором безопасности.

Для Анкары это очевидное стратегическое ограничение. Экспорт вооружений приносит доходы и влияние, но без институционального альянса Турция остается подрядчиком

Но именно это и настораживает саудитов. Эр-Рияд избегает форматов, выглядящих как антииранская коалиция. Особенно после постепенной деэскалации и переговоров с Ираном при посредничестве Китая. Кроме того, в саудовской стратегической памяти все еще живо историческое недоверие к турецкой гегемонии: любой проект, в котором Турция получает системообразующую роль, воспринимается в Эр-Рияде как потенциальная зависимость. Наконец, королевство сознательно диверсифицирует партнеров - американские гарантии, европейские контракты, пакистанская инфраструктура, турецкие технологии, китайские инвестиции, никому не позволяя стать незаменимым.

В результате у перспектив сближения с Турцией обозначился четкий потолок: закупки вооружений, совместные предприятия, обмен разведданными – допустимы. А вот наднациональный военный союз и коллективные обязательства - исключены.

Для Анкары это очевидное стратегическое ограничение. Экспорт вооружений приносит доходы и влияние, но без институционального альянса Турция остается подрядчиком, а не гарантом безопасности монархий Залива.