Мы устали сочувствовать: почему трагедии больше не трогают? Рассуждения психолога

Сегодня в мире в среднем каждые три дня происходит одна гуманитарная катастрофа. Но вы этого, скорее всего, не заметили. И, возможно, это не ваша вина.

– Ты видела новость о той девочке? – Какой именно? – Из Судана. Или из Бразилии. Или, может, из Мариуполя. Уже не помню. Их так много…

– Мне стало стыдно, что я не плачу. – А мне – что я всё еще могу пролистывать такие новости. – Я не равнодушная. Просто больше не могу.

Мы смотрим на боль, как на ленту новостей. Как на вечно идущее кино без конца, где сменяются лица, геолокации, истории. У кого-то сгорел дом. Кто-то прячет ребенка в подвале. Твои следующие слова: «Это ужасно». Однако продолжаешь есть роллы или суши. Потому что внутри – уже не откликается.

Диалог с совестью

– Что с тобой?
– В смысле?

– Люди умирают. Война, дети, взрывы, слезы. А ты просто листаешь ленту.
– Потому что я не могу больше. У меня нет сил.

– Ты стал равнодушным, черствым, циничным.
– Нет. Я просто перегрелся. Сгорел на чужой боли.

– Раньше ты плакал над каждой трагедией. Репостил, возмущался. Сейчас – тишина.
– Потому что раньше я верил, что это что-то меняет. Сейчас – просто хочу прожить день.

– Смотри: десятки погибших. Мать на руинах. Слезы. Почему ты молчишь?
– Потому что я не могу больше чувствовать каждый раз, как будто это мой собственный ребенок. Я не выдержу.

– Это ведь нечеловечно. Не чувствовать – это страшно.
– Нет. Страшно – чувствовать бесконечно. Без паузы. Без надежды.

– Ты боишься сострадать?
– Я боюсь разрушиться.

Выгорание эмпатии

Иногда я ловлю себя на том, что читаю о гибели детей – и думаю, как бы не пропустить дедлайн. Я злюсь на себя. Но потом вспоминаю: я тоже когда-то плакал. Просто теперь я уставший.

Это не холодность. Это выгорание эмпатии. Психологи называют его compassion fatigue. Оно похоже на перегрев – слишком много, слишком часто, слишком беспомощно. Ты больше не можешь «чувствовать», потому что не можешь помочь. Поэтому остается только дистанция.

Мы приучены к «быстрому состраданию» – лайк, репост, сторис со свечкой. Это стало ритуалом сочувствия. Но не контакта. Не реальности.

Мозг, чтобы выжить, включает блокировку, иначе сгорит. Ведь каждый день случается чья-то трагедия. Каждую минуту – чья-то жизнь трескается, как лед под ногами. А ты должен работать, выживать, быть продуктивным. И потому мы отсекаем боль других. Как шум или спам. Как то, что «не в моих силах».

Синдром информационного шума

Мы не холоднее, чем люди прошлого. Мы – перегружены. И наш мозг учится выживать в этом аду:

он перестает реагировать на боль, чтобы не сломаться; он приучает нас пролистывать, а не проживать; он заменяет боль – раздражением, апатией, шутками, ироничными мемами.

Потому что если каждый день пропускать через себя боль – сердце становится полем боя.

В цифровую эпоху мы живем в парадоксе:

чем больше информации – тем меньше у нас чувства реальности; чем больше трагедий – тем меньше сил реагировать на них по-настоящему; чем доступнее боль – тем дальше мы от нее внутренне отстраняемся.

Это не жестокость. Это усталость от чувств.

Цифровое сочувствие: мы рядом, но не вместе

Когда-то сострадание было делом личным. Оно рождалось в контакте – глаза в глаза, рука в руке. Сегодня мы каждый день сталкиваемся с чужим горем – дистанционно. Цифровой мир приучил нас к одновременному присутствию и отчуждению. Мы видим, но не ощущаем. Читаем, но не входим. И не потому, что не хотим – а потому, что не знаем как.

Нам никто не дал инструментов оставаться рядом, когда больно. Ни в новостях, ни в жизни. Поэтому мы спасаемся бегством. Или тишиной. Или иронией.

Мы не стали черствее – просто не выдерживаем

Ты не обязан чувствовать каждую трагедию. Не обязан пропускать через себя каждый кадр. Это не делает тебя плохим человеком. Это значит, что ты чувствовал слишком много.

Сострадание – не бесконечный ресурс. Его нужно беречь. А иногда – восстанавливать. И вместо того чтобы винить себя за равнодушие, стоит честно спросить: «Когда я в последний раз действительно помог? Когда в последний раз был рядом – по-настоящему, а не онлайн?»

Не обвиняй себя, но и не обманывай

Мы не обязаны спасать весь мир. Однако мы можем быть человечными в малом. Поддерживать тех, до кого можем дотянуться. Не становиться равнодушными просто потому, что нам больно.

Возможно, дело не в том, что ты не чувствуешь. А в том, что твоя душа просто больше не справляется. И это – не стыдно. Это знак, что ей нужно помочь восстановиться. Чтобы потом снова быть способной любить. Потому что мир выживет не на холоде. А на том тепле, которое мы всё еще можем сохранить. А иногда, всё, что нужно миру, – это один человек, который умеет не пролистывать новости. Хотя бы раз в день.

Зарина Исмайлова, корпоративный психолог