Евроатлантическое единство скорее мертво, нежели живо? Или наоборот? Точка зрения Теймура Атаева

Итак, сегодня в Европе на поверхность пробились две основные тенденции в аспекте формирования мировой повестки в евроатлантическом пространстве. С одной стороны, взгляд премьер-министра Италии Джорджи Мелони, с другой — озвученные идеи президента Франции Эммануэля Макрона.

Позиция Мелони заключается в убеждении о невозможности для европейского континента обеспечить собственную оборону и безопасность «без полного участия НАТО», то есть поддержки США. Макрон же продолжает гнуть свою линию о жизнеспособности пробиваемой им на протяжении многих лет идеи «европейской стратегической автономии», основанной на утверждении о готовности Европы вести свою политику в различных областях самостоятельно от США. Другое дело, что ныне он еще озвучил мысль о неисключении со стороны Парижа использовать ядерную защиту Франции на весь континент «в качестве дополнительной гарантии безопасности для союзников ЕС».

Говоря иными словами, европейцам представлены две концепции (доктрины):

- самостоятельность евроконтинента от США (Макрон). Правда, с констатацией непрерывания связей с НАТО в случае принятия Вашингтоном решения о сворачивании своей деятельности в трансатлантическом альянсе;

- сохранение (поддержание, восстановление) реального евроатлантического союза между США и Европой на политико-экономической стезе, включая вопросы обороны и безопасности (Мелони). 

На фоне чего 9 марта глава Еврокомиссии (ЕК) Урсула фон дер Ляйен постаралась представить общее видение происходящего в трансатлантическом мире, зафиксировав, прежде всего, угрозу для «наших европейских ценностей» в лице демократии, свободы и верховенства закона, а также тот факт, что ставятся «под сомнение» суверенитет и твёрдые обязательства, и «все сводится к сделкам». В ракурсе чего евроконтинент вместо «впадания в отчаяние должен взять судьбу в свои руки», выстраивая «более сильную и безопасную Европу». Но при всем при этом фон дер Ляйен по-прежнему считает США союзником, хотя «менее чем два месяца пребывания Дональда Трампа в Белом доме обернулись деградацией отношений США и ЕС» и ударом «по некогда единому трансатлантическому фронту в вопросе войны России в Украине».

Вместе с тем, по мнению большинства аналитиков, акцент главы ЕК на позицию Венгрии и Словакии, отличающуюся от «общего» взгляда Евросоюза на отдельные злободневные вопросы, свидетельствует о расколе Европы по отношению к политике США как в европейском преломлении, так и в общемировом. В свете чего как раз именно Мелони и готова принять на себя лидирующие функции в векторе обеспечения посредничества между противоположными линиями, ставшими основополагающими для лидеров Евросоюза.

В свою очередь, ряд экспертов убеждены, что президент США Дональд Трамп открыто высказывается в антиевропейском духе далеко не на основе идейного, так сказать, подхода. По их убеждению, речь тут идет об однозначном нежелании Трампа быть в союзе с Европой, возглавляемой нынешними лицами, так как все они, за редчайшим исключением, мечтали о поражении Трампа на президентских выборах в США, к тому же, фактически открыто. Именно этим и объясняется положительная позиция трамповской администрации в отношении европейских правых партий. А потому сторонники данной версии событий убеждены, что при сохранении нынешнего статус-кво в контексте правящих в Евросоюзе лиц союз Трампа с евроконтинентом невозможен по сути.

Вместе с тем, в аспекте обсуждаемого, наблюдатели ставят вопрос и чуть в ином формате. А наличествуют ли в Европе на сегодня реальные лидеры, готовые реализовать, скажем, пакет риторических озвучиваний со стороны Макрона в практическом проявлении? Причем непосредственно Макрона в этом плане никто вообще не рассматривает в качестве политика, могущего сконцентрировать вокруг себя тех, кто готов двигаться в лоббируемом им направлении. Так как, по убеждению многих, Макрон терпит провал за провалом как на внутренней, так и на внешней площадках.

Но параллельно эксперты высказывают сомнения и в ином разрезе. Так, приводя в пример высказывание главы евродипломатии Каи Каллас о необходимости «нового лидера для свободного мира», они задаются вопросом, а просматривается ли в зоне ближайшей видимости европейский политик такого калибра? Ведь, по их мнению, все нынешние европейские политики также ангажированы в плане их про- или антитрамповском направлении. Следовательно, на политической арене Европы должно возникнуть новое «политическое» лицо, с одной стороны, могущее предложить выход из тупика, с другой — предстать лидером, с которым Трамп мог бы говорить уважительным тоном, как минимум, прислушиваясь к его позиции. Вот здесь и возникает своего рода геополитический ступор. Сформирован ли на данный момент такой лидер? А если нет, то когда он появится?

Ну и следом звучит следующий вопрос: а что на сегодня, сейчас и на завтра? Вопрос это далеко не праздный, так как, помимо двух озвученных выше тенденций на европейском политическом поле, лидеры ряда стран предпринимают шаги, отражающие интересы исключительно их государств. Как, к примеру, премьер-министр Польши Дональд Туск выступил с идеей создания армии численностью 500 000 человек. Как он высказался, Польша должна стремиться «к современным возможностям, в том числе связанным с ядерным оружием», но данный подход исходит вследствие «гонки за безопасностью, а не за войной».

В свою очередь, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, озвучив приверженность Анкары полноправному членству в Евросоюзе, подчеркнул, что «совместное с Турцией планирование всех шагов, касающихся европейской безопасности, будет отвечать нашим общим интересам». В аспекте чего актуализируется «долгосрочная, стратегическая точка зрения в отношениях Турции и ЕС». 

Ну а премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, заявив о «стратегических разногласиях» в подходе ЕС к Украине, так вообще призвал Евросоюз начать прямые переговоры с Россией. Кроме того, по его словам, в целях избежания поражения в торговой войне с США Еврокомиссия должна заключить ряд соглашений с США, а по пути «отбросить идеологические предрассудки и перейти к сотрудничеству с Россией и Китаем». Что позволит Европе «вернуть себе экономическую конкурентоспособность».

Таким образом, как просматривается, хотя на европейском политическом поле сегодня главенствуют две основные идеи в аспекте геополитического формата евроатлантического пространства, наличествуют еще и взгляды на текущую и завтрашнюю ситуацию, характеризующие позицию ряда государств. А это однозначно свидетельствует о том, что европейского единства на переживаемом историческом этапе нет. Следовательно, для принятия в рамках Евросоюза того или иного глобального по сути решения странам-членам структуры необходимо будет договариваться о компромиссах. Либо менять предписанный консенсусный подход для принятия важных решений. А вот возможно ли это в условиях отсутствия в Европе все того же единства, решать, конечно же, самим европейцам.